Абхазия в объективе Смотреть фото
Система Orphus

Фёдор Фёдорович Торнау

Русский офицер Фёдор Фёдорович Торнау в течение своей долгой жизни, полной тяжёлых испытаний,  успел побывать в различных городах и странах, однако именно Кавказ прославил его как автора документальных произведений, представляющих большой интерес для изучения истории этого региона. Пленённый красотой и древними обычаями этого края, и побывавший в прямом смысле в плену у горцев, он не раз возвращался на Кавказ. Выполняя конфиденциальные поручения российского военного командования на Кавказе, он общался с местным населением, изучал обычаи и нравы горцев, при этом делая подробные записи. Эти описания позднее легли в основу его литературных произведений, по праву получивших высокую оценку ученых, в том числе и за рубежом. Данные, полученные Торнау, имели высокую ценность благодаря освещению жизни и быта народов Кавказа, в частности, абхазов, о которых в те времена практически ничего не знали.

Федор Торнау (фон Торнов) родился в1810 г. в старинном остзейском баронском роду, традицией которого являлась военная служба отечеству. В своих воспоминаниях Ф. Торнау отмечает, что родился он в доме деда, генерала екатерининских времён, проживавщего в Полоцке. Его отец, полковник Фёдор Григорьевич Торнау. Естественно, что, воспитываясь в атмосфере патриотизма, мальчик впитал в себя дух военных побед и многочисленных сражений, в которых участвовали его предки.

Он учился в привилегированном Царскосельском лицее. В 1828 году окончил курс пансиона, и сразу же решил идти на русско-турецкую войну. Он был определён прапорщиком в 33-ий егерский полк, располагавшийся в Малой Валахии (территория современной Румынии). Это далось ему не так просто, ведь слабое здоровье и тщедушный вид грозили Торнау признанием его негодности к строевой службе. Таким образом, мечта детства могла остаться неосуществлённой. Однако, благодаря двум рекомендательным письмам его дальнего родственника фельдмаршала И. Дибича, Ф. Торнау удалось закрепиться на выбранном им поприще, и отправиться в Крайове – главный город Малой Валахии. По прибытии в генеральный штаб, выпускник лицея обратил на себя внимание полковника Старова, впечатлённого меткой стрельбой юноши. Старов определил Торнау обучать застрельщиков цельной стрельбе в мишень, где Торнау проявил себя настолько хорошо, что сам Старов стал ходить к нему на уроки. Тем не менее, данное поручение сказалось крайне отрицательно на здоровье молодого офицера. Тяжёлый климат области, с резким перепадом температур и обильной росой по утрам сделали своё дело: на одном из учений Торнау лишился чувств. В полковой лазарет его доставили в состоянии горячки, и без должного медицинского ухода (фельдшер пьянствовал и почти не навещал больных) его состояние дошло до того, что больной был не в состоянии пошевелить рукой.  Кстати, с этим фельдшером связан один комичный случай, который, впрочем, положительно сказался на дальнейшем развитии событий.

Полковое начальство решило присутствовать при одном из обходов, совершавшемся поздно вечером. При тусклом свете обнаружилось, что тело Фёдора Фёдоровича совершенно почернело. Это заставило доктора отскочить к стене, и больному стало ясно, что между присутствующими зародилось предположение о заболевании чумой, ведь она уже охватила Молдавию и Большую Валахию, и была на подступах к Малой Валахии. Научные дебаты продолжались бы очень долго, если бы полковой адъютант не подошёл к больному и не обтёр полотенцем его тело. На удивление, цвет кожи передался и на полотенце. Естественно, что у упирающегося фельдшера вытянули признание в собственной безответственности. Выяснилось, что по приказанию доктора фельдшер ежедневно натирал больного уксусом, а явившись в этот день под хмелем, не смог отыскать кастрюлю, и разогрел уксус в первой попавшейся под руку жестянке, в которой оставалась вакса. Налакировав больного, фельдшер остался весьма доволен своей работой, и стал ожидать начальство. Благодаря этому случаю, Торнау перевели в крайовский главный госпиталь, где военный, тоже не получив достойного лечения, был перенесён в дом  генерала Гейсмара, и там уже пошёл на поправку.

После окончательного выздоровления, в мае 1829 года Торнау остался служить в Крайове при канцелярии штаба с тем, чтобы исполнять функции офицера генерального штаба.  Как раз в это время происходила осада Силистрии. Чтобы утвердиться на Дунае между пунктом Виддин и турецкими крепостями, отрезать пути сообщения и доставки провианта, генералом Гейсмаром было решено штурмовать город Рахов. Отличившись в удачном раховском деле, Торнау получил свою первую награду – Анну 3-ей степени с бантом, которой был искренне рад. Правда, полковником Граббе он был представлен к более высокой, заслуженной награде: Владимиру 4-й степени с бантом, однако, родственник Торнау И. Дибич помешал вручению Владимира. Фельдмаршал Дибич решил, что Фёдор слишком молод, к тому же люди могут подумать, что награда досталась ему благодаря родственным связям. После этого Торнау было разрешено побывать на родине, а по возвращении в Рахов ему было поручено заняться топографической съёмкой города. Уже в начале1830 г. Торнау был причислен к генеральному штабу и назначен в геодезический отряд, который занимался съёмкой Дунайских княжеств. Повышение в чине, однако, было отклонено тем же Дибичем, по мнению которого Федор был слишком молод, слишком мало служил, и слишком был в родстве с женой фельдмаршала. Впечатления того периода были отражены в «Воспоминаниях о кампании 1829 года в европейской Турции», увидевших свет в 1867 году

Торнау принял участие в подавлении Польского восстания (1830—1831 гг.), и во время штурма Варшавы был сильно контужен, тем не менее, в рядах авангарда он дослужился до чина подпоручика. После окончания войны его перевели в Петербург. Там Торнау задержался недолго, заскучал и выпросился на Кавказ. В марте1832 г. молодой подпоручик отправляется в Тифлис служить в штабе Отдельного кавказского корпуса. По прибытии барон был назначен на должность заведующего вторым отделением канцелярии Генерального штаба. Разбираясь в «тонкостях» служебной переписки, Торнау с сарказмом замечал, что за фразеологическими хитросплетениями порой теряется смысл, а от постоянного перечисления титулов и выражений благодарностей рябит в глазах. С еще большим критицизмом относился барон к проектам покорения Кавказа, поступавшим от генерала Григория Розена, командира Отдельного кавказского корпуса. Фёдор Торнау выступает против взрыва горных местностей порохом, уничтожения «диких хищников», считает, само собой, глупой затеей усмирять местное население торговлей, водворением между ними роскоши и пьянства. Открыто смёётся он над письмом коллежского советника, который, сидя в Петербурге, писал, что музыка производит приятное впечатление на слух, смягчает нравы, поэтому предлагал покорять Кавказ, строя для горцев музыкальные заведения и школы. Вечера барон посвящает знакомству с достопримечательностями и бытом Тифлиса, заодно бывая в доме у Розена.

Летом1832 г. Торнау принял участие в военной экспедиции в Чечню, где был ранен. После окончания лечения и успешного завершения экспедиции, Торнау возвращается в Тифлис, однако к службе, по состоянию здоровья, он смог приступить только к1834 г., получив к тому времени звание поручика. Как раз в этот период командование начинает разработку плана сухопутного сообщения вдоль восточного берега Чёрного моря, в том числе и Абхазии. Барон Розен, зная о профессиональных качествах новоиспечённого поручика, приказывает ему выполнить непростую задачу: скрытный обзор берегового пространства на север от Гагр. Для этих целей Фёдор Фёдорович выдавал себя за горца, подобрав опытных людей к себе в отряд: абхазского дворянина Соломона Мкамба с двумя слугами, переводчика Муты Шакрыл, охотника Хатхуа и проводника из села Псху Багры. Он сумел расположить к себе горцев, найдя среди них верных друзей, честь, достоинство и отвага которых превзошли даже самые большие ожидания. Благодаря такому верному отряду, барону удалось проникнуть в самые труднодоступные районы Западного Кавказа, всесторонне изучить жизнь горских народов. Первая экспедиция была совершена в июне 1835 года, и включала в себя маршрут от села Анухва до Пятигорска через Гумистинское ущелье, перевал Главного Кавказского хребта и реку Кубань. В результате первой экспедиции появились записки «Подробное описание проезда через снеговой хребет из Абхазии на р.Кубань в июне 1835 года» и «Описание дороги из с.Акуача в Абхазии через снеговой хребет Кавказских гор до станицы Баталпашинская на р.Кубани». Выводом этих записок стала невозможность прохождения русских войск данным маршрутом. Помимо этого, барон отправил в штаб рапорты, письма и записки, в которых содержались многочисленные сведения по топографии, географии, истории и экономике, а также военно-стратегические вопросы западно-кавказских районов. Сведения, полученные Торнау, были оценены лично государем Николаем Павловичем, в результате чего барон получил звание штабс-капитана.

В сентябре того же года Торнау отправился во вторую экспедицию, по маршруту от ущелья Лабы до мыса Адлер через Главный Кавказский хребет. После шести с половиной недель дороги, проведённой в содружестве с ногайскими князьями Карамурзиными, барон вышел к Гагринскому укреплению. Изложение результатов второй экспедиции вышло с ноябрьскими отчётами, к которым Торнау приложил также карту части восточного черноморского берега. Выводом второй экспедиции стала ненадёжность черноморской береговой линии, что было полностью подтверждено во время Крымской войны. Помимо стратегических материалов, барон собрал богатый этнографический материал, включающий описания таких народов как убыхи, садзы-джигеты и других. К середине 60-х годов XIX в. эти народы были полностью выселены в пределы Османской империи и исчезли там, поэтому  данные Торнау о них являются ценнейшим источником изучения их культуры.

В 1836 г. обзор морского побережья от реки Сочи до Геленджика был снова поручен Торнау. Барон разработал маршрут и решил взять в помощники проверенного Тембулата Карамурзина, однако план Фёдора Фёдоровича был отвергнут вышестоящим начальством, и в проводники ему были даны беглые кабардинцы: князь Аслан-Гирей, хаджа Джансеид и Асланбек Тамбиев, которые, воспользовавшись случаем, предали его горцам. Горцы, взявшие в плен барона, потребовали от российского правительства баснословный выкуп — золота весом с самого пленника. Бесполезные переговоры длились два года и два месяца, потому что Торнау отказывался от подобных условий выкупа. Тем не менее, даже будучи в плену, он не переставал собирать сведения о быте и нравах горских народов. Постепенно разбираясь, барон приобретает глубокое понимание обычаев абазин, кабардинцев, абхазов. Находясь в плену, он оказывает помощь горцам в лечении различных болезней. Этим он заработал себя славу целителя, и к нему стали приходить люди за советом из дальних мест. Бесплодные попытки побега ухудшили условия содержания барона: ему приходилось томиться в сыром холодном помещении без тёплой одежды. Не дали результатов и попытки освобождения Торнау русскими войсками. К счастью, в ноябре 1838 года Тембулату Карамурзину удалось похитить барона. После освобождения Ф. Торнау лечился в Ставрополе, а «за исследование неизвестных до сих пор частей Кавказа» император не пожалел наград для разведчика и его освободителя Т. Карамурзина. Этот период службы Фёдор Фёдорович подробно отразил в «Воспоминаниях кавказского офицера», впервые опубликованных в 1864 г. в журнале «Русский вестник» и подписанных  «Т.». Книга была переведена на множество языков, и в 2008 г. была переиздана Сочинским отделением русского Географического общества. Кроме этой книги, Торнау опубликовал серию воспоминаний, в которых отразились значительные периоды жизни и службы автора. Это уже и упомянутая книга «Воспоминания о кампании 1829 года в европейской Турции», и  «Воспоминания о Кавказе и Грузии», «От Вены до Карлсбада», «Гергебиль», «Государь Николай Павлович», а также «Воспоминания…», вышедшие уже после его смерти в 1891 г., и собранные его дочерью.  Перечисленные произведения явились важным и достоверным источником по истории России XIX века, начиная с периода Русско-турецкой войны и  вплоть до событий пореформенной эпохи.

После лечения в Ставрополе, Торнау вернулся на Кавказ, а впоследствии принял участие Крымской войне, после окончания которой, в 1856 году продолжил службу в качестве военного атташе в Вене. Естественно, Торнау остался верен себе и здесь: в журнале «Исторический вестник» 1897 года были опубликованы путевые заметки о Вене, Венеции, и других городах Европы, в которых удалось побывать барону, и о людях, повстречавшихся на пути Торнау. Закончив службу в чине генерал-лейтенанта, Ф. Торнау ушёл из жизни на 80-м году жизни в Эдлице, близ Вены.

Материалы, полученные в результате самозабвенной службы и благодаря природному таланту автора, стали источником для изучения жизни горцев и использовались в работах многих исследователей. Так, академик Н. Дубровин в многотомном сочинении «История войны и владычества русских на Кавказе», ботаник и географ Н. Альбов в своих исследованиях, историк литературы академик Н. Котляревский неоднократно опирались и ссылались на сочинения Ф. Торнау. Можно также предположить, что история пребывания в плену барона была заимствована для сюжета «Кавказского пленника» Л. Толстым.  Не лишним будет упомянуть, что в литературе XIX века о Кавказе, горцы, в независимости от этнических различий, именовались черкесами. Барон Ф. Торнау представляет публике не только названия отдельных народностей, но и указывает на происхождение и их родственные отношения друг с другом, подробно описывая в отдельности быт и обычаи каждого народа. Не забывал Фёдор Фёдорович и упомянуть о доброте и других положительных качествах адыгов, абхазов, кабардинцев, с которыми он общался и неоднократно встречался в поездках. Например, Торнау удивляло сочетание природной скромности и отсутствия бахвальства с мужеством, ловкостью и выносливостью в бою. Нельзя не отметить писательский дар барона, с помощью которого он смог подробно, с тонким чувством юмора рассказать и о быте горцев, и о нравах вышестоящего начальства, и о встречах с разными интересными людьми. Пройдя путь военной службы от прапорщика до генерал-лейтенанта, он показал пример доблестного служения родине, В честь этого удивительного человека назван один из перевалов на Западном Кавказе и одна из вершин хребта Аишха.